Неточные совпадения
Она велела сказать
мужу, что приехала, прошла в свой кабинет и занялась разбором своих вещей,
ожидая, что он придет к ней.
Вдруг она сжалась, затихла и с испугом, как будто
ожидая удара, как будто защищаясь, подняла руки к лицу. Она увидала
мужа.
Анна написала письмо
мужу, прося его о разводе, и в конце ноября, расставшись с княжной Варварой, которой надо было ехать в Петербург, вместе с Вронским переехала в Москву.
Ожидая каждый день ответа Алексея Александровича и вслед затем развода, они поселились теперь супружески вместе.
— Но я повторяю: это совершившийся факт. Потом ты имела, скажем, несчастие полюбить не своего
мужа. Это несчастие; но это тоже совершившийся факт. И
муж твой признал и простил это. — Он останавливался после каждой фразы,
ожидая ее возражения, но она ничего не отвечала. — Это так. Теперь вопрос в том: можешь ли ты продолжать жить с своим
мужем? Желаешь ли ты этого? Желает ли он этого?
— Ах, боже мой! — вскричала Дуняша, удивленно всплеснув руками, — вот не
ожидала! Ты говоришь совсем, как
муж мой…
Вскоре я выздоровел и мог перебраться на мою квартиру. С нетерпением
ожидал я ответа на посланное письмо, не смея надеяться и стараясь заглушить печальные предчувствия. С Василисой Егоровной и с ее
мужем я еще не объяснялся; но предложение мое не должно было их удивить. Ни я, ни Марья Ивановна не старались скрывать от них свои чувства, и мы заранее были уж уверены в их согласии.
В те 8 месяцев, во время которых она, будучи взята на поруки,
ожидала суда, она не только помирилась с
мужем, но так полюбила его, что суд застал ее живущей с
мужем душа в душу.
Она с отчаянием говорит, что, едучи к
мужу, не обманывала себя и
ожидала только худого, но действительность оказалась страшнее всяких ожиданий.
Нашу спутницу, жизнерадостную даму,
ожидала приятная случайность: на Корсаковском рейде стоял пароход Добровольного флота «Владивосток», только что пришедший из Камчатки, и на нем находился ее
муж, офицер.
Женни была как на ножах. Мало того, что каждую минуту за драпировку ее спальни могли войти горничная или Абрамовна, туда мог войти
муж, которого она
ожидала беспрестанно.
При этих неожиданных словах Александр встряхнул головой, как будто его ранили, и устремил полный упрека взгляд на тетку. Она тоже не
ожидала такого крутого приступа к делу и сначала опустила голову на работу, потом также с упреком поглядела на
мужа; но он был под двойной эгидою пищеварения и дремоты и оттого не почувствовал рикошета этих взглядов.
Ошеломленная переданным ей сыном известием о его любви к той женщине, от которой она его, казалось, так искусно устранила, княгиня решила сообщить завтра же все
мужу и вместе с ним придумать способ спасти своего любимца из рук этой злодейки. На другой день ее
ожидал новый сюрприз. Князь Василий, которого она только что думала пригласить к себе для переговоров, бледный, расстроенный явился в ее кабинет.
— Что Валерьян не уживется с женой, этого надобно было почти
ожидать, — хотела было Сусанна Николаевна успокоить
мужа.
Смерть
мужа не поразила Ольгу Николаевну своею неожиданностью — он уже с год, как был прикован к постели, и месяца три его смерти
ожидали со дня на день — и не внесла какое-либо изменение в домашний режим, так как не только во время тяжкой болезни Валериана Павловича, но и ранее, с первого дня их брака, Ольга Николаевна была в доме единственной полновластной хозяйкой, слову которой безусловно повиновались все домашние, начиная с самого хозяина дома и кончая последним «казачком» их многочисленной дворни.
Кроме того, сегодня был день ее именин — семнадцатое сентября. По милым, отдаленным воспоминаниям детства она всегда любила этот день и всегда
ожидала от него чего-то счастливо-чудесного.
Муж, уезжая утром по спешным делам в город, положил ей на ночной столик футляр с прекрасными серьгами из грушевидных жемчужин, и этот подарок еще больше веселил ее.
— А это вот — угольная, или чайная, как ее прежде называли, — продолжала хозяйка, проводя Павла через коридор в очень уютную и совершенно в стороне находящуюся комнату. — Смотрите, какие славные диваны идут кругом. Это любимая комната была покойного отца
мужа. Я здесь буду вас
ожидать! — прибавила она совершенно тихо и скороговоркой.
Вначале, когда я имела еще глупость выговаривать ему за его холодность и почти презрение ко мне, он прямо отвечал, — что разве такие женщины, как я, имеют право
ожидать от
мужей любви?..
Но Катерина Астафьевна не слыхала этих последних слов. Она только видела, что ее
муж перекрестился и, погруженная в свои мысли, не спала всю ночь,
ожидая утра, когда можно будет идти в церковь и потом на смертный бой с Ларисой.
Александре Ивановне стоило бы большого труда удержать
мужа от этой поездки, да может быть она в этом и вовсе не успела бы, если бы, к счастию ее, под тот день, когда генерал
ожидал приезда Ворошилова, у ворот их усадьбы поздним вечером не остановился извозчичий экипаж, из которого вышел совершенно незнакомый человек.
— Молоденькой, хорошенькой дамочке одной к
мужу ехать скучно… Прекрасно-с! А при третьем лице, при провожатом вроде старухи-тетки, вам будет веселей… Нет, нет, именно: благодарю, не
ожидал. Мне это напоминает Поль-де-Коковскую няньку, охранительницу невинности, или мадемуазель Жиро…
На другое утро Александра Ивановна полюбопытствовала спросить о нем и получила от
мужа ответ, что это и есть тот самый его приятель, которого он
ожидал.
— Я
ожидала, что в письме будет признано право и счастье моего
мужа видеть все, что он хочет и видит, — там, где хочет.
Так просто и странно. Он
ожидал большого рассказа, чего-то страшного, а она рассказала кратко, нехотя, хмуря брови и брезгливо шмыгая носом. Ему хотелось спросить любила ли она
мужа, счастливо ли жила, вообще хотелось, чтобы она сказала ещё что-то о себе, о своём сердце, — он не посмел и спросил...
Такого вопроса не
ожидал Палтусов.
Муж положительно нравился ему больше жены. Он остается в Москве, надо его держаться. Это порядочный человек, прочный коммерсант, выдвинулся вперед так или иначе — «на линию» генерала.
И вот утекло десять лет. Марья Орестовна задумала «освободить» себя от Евлампия Григорьевича, а своих денег у ней нет. Она получит то, что ей «следует».
Муж уже извещен и должен распорядиться, почувствовать всю глубину ее деликатности. Но этого ей мало. Она хочет дать ему острастку, чтобы он знал наперед, что его
ожидает.
В этот самый момент щелкнул замок потайной двери и в кабинете появилась Ирена Станиславовна. Увидав лежавший у дивана труп своего
мужа, она, казалось, не была не только поражена, но даже удивлена. Точно она
ожидала этого. Ни один мускул не дрогнул на ее лице.
Устинья Марковна так и замерла на месте. Она всего
ожидала от рассерженного
мужа, но только не проклятия. В первую минуту она даже не сообразила, что случилось, а когда Родион Потапыч надел шубу и пошел из избы, бросилась за ним.
Сын отставного служаки-чиновника из купеческого рода, он воспитывался не в городе, как следовало
ожидать, а в деревне. Мать его была дворянка, из институток, очень доброе и очень восторженное существо, не без характера однако. Будучи двадцатью годами моложе своего
мужа, она его перевоспитала, насколько могла, перетащила его из чиновничьей колеи в помещичью, укротила и смягчила его дюжий, терпкий нрав.
Как умная женщина, знавшая наперед, что
ожидало ее в семействе
мужа, она, конечно, заранее составила план своих действий.
Анна продолжает жить с
мужем. Видается с Вронским вне дома, и
муж знает про это. И Анна ждет, придет «что-то», от чего все изменится. Вронский, невольно подчиняясь ей, тоже
ожидает «чего-то не зависимого от него, долженствующего разъяснить все затруднения». С негодованием Анна говорит Вронскому о
муже...
Дуня не плакала, не отчаивалась; но сердце ее замирало от страха и дрожали колени при мысли, что не сегодня-завтра придется встретиться с
мужем. Ей страшно стало почему-то оставаться с ним теперь с глазу на глаз. Она не чувствовала к нему ненависти, не желая ему зла, но вместе с тем не желала его возвращения. Надежда окончательно угасла в душе ее; она знала, что, кроме зла и горя, ничего нельзя было
ожидать от Гришки.
— Съездил благополучно… А узнал то, чего не
ожидал… Узнал то, что красноречивее всех предупреждений, как твоих, так и крестного отца Татьяны Петровны, объяснило мне, что
мужем ее я быть не могу…
— Ma chère, — зашептала блаженная, — надо верить. Без этого мы бессильны привести вас в сношение с душой вашего
мужа. Вы должны горячо желать и горячо верить. Тогда все возможно. Дух бесконечен!.. Вы будете в постоянном общении с любимым человеком. И чем сильнее будет разгораться ваша вера, тем легче сливаться с его душой. О! вы не знаете, какое блаженство вас
ожидает! Жить двумя жизнями…
Марья Николаевна, по женскому такту, никому об этой встрече не сказала, она думала: пусть Ольга Федотовна сделает как думает. Бабушке ровно ничего не было известно: она только замечала, что Ольга Федотовна очень оживлена и деятельна и даже три раза на неделе просилась со двора, но княгиня не приписывала это ничему особенному и ни в чем не стесняла бедную девушку, которую невдалеке
ожидало такое страшное горе. Княгиня только беспокоилась: как ей открыть, что богослов никогда ее
мужем не будет.
— Жену
ожидает! — повторил Жуквич. — С Миклаковым княгиня разошлась; писала ж после того
мужу и теперь сбирается скоро приехать к нему совсем на житье.
Княгиня, кажется, не
ожидала увидеть
мужа.
Письмо это, как и надобно было
ожидать, очень встревожило княгиню, тем более, что она считала себя уже несколько виновною против
мужа, так как сознавала в душе, что любит Миклакова, хоть отношения их никак не дошли дальше того, что успела подсмотреть в щелочку г-жа Петицкая.
Этот ответ, в свою очередь, сильно поразил княгиню: она никак не
ожидала от
мужа такой откровенности.
— Я как-то раз гуляла, — начала она, по обыкновению, своим ровным и кротким голосом, — и вдруг на даче у Жиглинских вижу вашего
мужа! Никак не
ожидала, что он с ними знаком!
Сказав это, она робко и краснея взглянула на
мужа и с тоскою
ожидала слов его. По мере того как он ее слушал, насмешливая улыбка показывалась на его губах. Он перестал ходить и остановился прямо перед нею, закинув назад руки. Он, казалось, рассматривал ее смущение, наблюдал его, любовался им; чувствуя над собой его пристальный взгляд, она смешалась. Он переждал мгновение, как будто
ожидая чего-нибудь далее. Смущение ее удвоилось. Наконец он прервал тягостную сцену тихим долгим язвительным смехом...
— Боже мой! что ж это будет? — проговорила Александра Михайловна, в глубокой тоске перенося свой взгляд поочередно на меня и на
мужа. Я ломала руки, предчувствуя роковую минуту. От него я уж не
ожидала пощады.
Мужа не было в это время; он поехал на несколько дней в Гейдельберг,
ожидая конца моего курса, чтоб ехать в Россию, и изредка приезжал ко мне.
От
мужа Домна Осиповна наверное
ожидала получить бранчивый ответ и нисколько этого не боялась, так как считала для себя священным долгом говорить ему во всех случаях жизни правду.
В части их рассадили по разным местам. Настю на женскую половину, а Степана на мужскую. Настя этого не
ожидала. Она говорила: «Это мой
муж. Не разлучайте меня с
мужем». Ее, разумеется, не послушались и толкнули в двери. Она ждала, что днем ее спросят и сведут с Степаном, но ее целый день даже никто и не спросил. Она всех расспрашивала сквозь дверную решетку о Степане, но никто ей ничего не отвечал, а иные из солдат еще посмеивались.
В первый почти раз женщина не гневом и презрением, а слезами просила его прекратить свои искания, или, лучше сказать, в первый еще раз женщина отвергнула его, богатого и знатного человека. Он решился притвориться и
ожидать до времени. «Ее надобно приучить к мысли любить другого, а не
мужа, — подумал он, — а я ей не противен, это видно».
Молодайка уже не выла, но, убравшись и повязавшись платком, сидела в избе на лавке,
ожидая времени ехать в город проститься с
мужем.
Полканов уже успел заметить, что сестра — как он и думал — не особенно огорчена смертью
мужа, что она смотрит на него, брата, испытующе и, говоря с ним, что-то скрывает от него. Он
ожидал увидеть её нервной, бледной, утомлённой. Но теперь, глядя на её овальное лицо, покрытое здоровым загаром, спокойное, уверенное и оживлённое умным блеском светлых глаз, он чувствовал, что приятно ошибся, и, следя за её речами, старался подслушать и понять в них то, о чём она молчала.
Она молчала, но — она знала зачем, знала, что теперь её, избитую и оскорблённую,
ожидают его ласки, страстные и нежные ласки примирения. За это она готова была ежедневно платить болью в избитых боках. И она плакала уже от одной только радости ожидания, прежде чем
муж успевал прикоснуться к ней.
…На дворе темно. Над ним сияет, весь в блеске звёзд, квадратный кусок синего неба, и, окружённый высокими стенами, двор кажется глубокой ямой, когда с него смотришь вверх. В одном углу этой ямы сидит маленькая женская фигурка, отдыхая от побоев,
ожидая пьяного
мужа…
Я знаю, что мне под сорок лет, что она жена другого, что она любит своего
мужа; я очень хорошо знаю, что от несчастного чувства, которое мною овладело, мне, кроме тайных терзаний и окончательной растраты жизненных сил,
ожидать нечего, — я всё это знаю, я ни на что не надеюсь и ничего не хочу; но от этого мне не легче.